Лед растаял за два дня. Еще вчера кто-то успевал перебежать фонтанку ко льду, а уже на завтра я еду на велосипеде по набережной и вдруг вижу отражения фонарей и домов. Перед глазами замелькали картинки из лета, когда отражения в воде повсюду и с каналов дует влажный ветер. Еще через два дня грязный лед ушел и с Невы, а сегодня его уже не осталось на заливе.
На концерте Dirty Beaches я уже здороваюсь с каждым вторым, на третий год жизни здесь социум вокруг меня сомкнулся плотным кругом. У входа в “Грибоедов” я встречаю друзей, и мы раскуриваем пару косяков прямо за углом. Странно вспоминать то, что мы делали в этом клубе в 2006-м. Меня прижимает к стенке от того, что играет этот тайванец. Пожалуй, это главное музыкально откровение года. Человек в кепке передо мной наклоняется к своему друг и произносит: “люто”. И больше ничего.
Наш любимый бар в четверти с Боуи на всю ночь и с концертниками brmc совсем превратился в хайп, и теперь это больше не андеграунд. Однако четверть продолжает удивлять, то sun araw и 40 человек слушателей, то открытие сезона, когда мы катаем на фиксах прямо по огромному пустому залу в полной темноте.
Бары этого города просто требуют, чтобы о них писали книги. Бурное процветание вегетариантства, разбирающиеся в винах и интересно одетые люди, почти везде отличная музыка. Иногда я даже забываю все вокруг ненавидеть.
В последнюю пятницу я запланировала не пить и провести адекватный вечер. В итоге куча баров, столкновение с джипом и руль под колесами, встреча с Kim Ann Foxman, еще несколько встреч с самими неожиданными людьми в 4 утра, и рассвет с незнакомцами.
Похоже у меня роман с алкоголем. И я никогда не брошу пить. В сумке всегда бутылка красного, при том отличного. Или розового в Павловске. Или пара-тройка бутылок риохи на детской площадке во дворах. Или вынесенный из Барбереско тосканский раритет. Ну и что теперь, не жить чтоли. Иногда мы смеемся, что мы как во Франции, идем со свежим багетом, козьим сыром и бутылкой карменера в карманах. Ничем не хуже я считаю, а иногда даже лучше.
